Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

Я улыбнулась, стараясь сгладить углы. Вот только кое-кто не желал их сглаживать. Схватившись за периллу, Диего стал медленно подниматься к нам по лестнице. Краем глаза я заметила, что Лукас сделал несколько шагов назад. Он боялся Борджеса. Его следовало бояться или, как минимум, опасаться, но я почему-то не испытывала к нему страха. Может быть, всё дело в том, что Диего годился бы прежней мне в сыновья?

Он остановился на одну ступеньку ниже. А я на мгновение впала в ступор, увидев его глаза. Карие, почти чёрные, они завораживали этой тьмой, за которой скрывался человек, способный, если верить слухам, растоптать и уничтожить всякого, кто бы осмелился встать на его пути.

Полоснув меня своим тёмным взглядом, мужчина вернулся к моему лицу и сказал:

— Я разговаривал с женщиной лишь раз в своей жизни, сеньора Салес. То была внучка короля. Избалованная дрянь, погрязшая в роскоши и разврате. Она морила голодом своих людей и издевалась над ними ради развлечения. Когда она спросила меня, куда её ведут, я ответил: «На смерть».

Невольно сглотнула. Что ж, если он хотел меня напугать, ему это удалось. Почти.

— Если вам не повезло повстречать неудачный пример, это не значит, что все женщины такие, сеньор Борджес. С некоторыми можно и нужно уметь договариваться. Давайте всё-таки попробуем. И я уверена, мы сумеем поладить. Мы ведь деловые люди. Отбросим предубеждения и начнём сотрудничать на благо нашего любимого города. По рукам?

Протянула ему ладонь. Не знаю, зачем я это сделала. Видимо, рефлекс. Но Борджеса эта моя манипуляция заставила отступить. Ничего, мне в жизни приходилось работать с мужиками и позабористее. Правда, никто из них не возглавлял революций и не пиратствовал в открытом море, но всё же.

— Занятная вы дамочка, Марлен, — сказал он, и я увидела нечто вроде улыбки. Опасной, хищной, но всё же улыбки. — Знаю, что пожалею и только время потеряю с вами, но так уж и быть. Пошли, будем договариваться.

На последних словах он склонился к моему лицу и настолько красноречиво сверкнул своими угольными глазами, что любая залилась бы краской. Но я лишь прищурилась и ответила, взмахнув рукой вверх по направлению лестницы.

— Прошу, — после чего подхватила юбки и зашагала к выделенному мне кабинету. Диего последовал за мной.

Он прошествовал ко мне в кабинет и огляделся, не скрывая пренебрежения. Старалась этого не замечать, хоть и потихоньку закипала изнутри от неуместной брезгливости. О, времена.

— Мне нужно сто пятьдесят комплектов рабочей одежды для шахтёров, — сказал он, опускаясь в кресло напротив моего стола и закидывая ногу на ногу. — Передайте это Аньоло. Он знает, что нужно и где закупать материю. Не стану терять время на подробности.

— И всё? — спросила я, сделав пометку в журнале. — Вы могли сказать это там, на лестнице, раз не желаете тратить время на разговоры со мной.

Не оборачиваясь, я услышала, как скрипнуло кресло, а потом мужчина стал приближаться. Меня сразу же окатило волнение. Не страх, нет. Находясь в одной комнате с Диего, я с каким-то нездоровым безрассудством ожидала испытать, на что способен этот человек.

Глава 25

— Нет, не всё, — сказал Борджес, остановившись у меня за спиной. — Я знаю таких, как вы, сеньора выскочка, кто прогрызает себе путь зубами и когтями, не заботясь о средствах. Лезет по головам, добиваясь своих целей. Вы как паучиха держите покровителей за горло, готовая в любой момент придушить неугодного, а те даже не догадываются, кто вы такая. Вы удобно устроились, прикинувшись безутешной вдовицей. Но запомните, я слежу за вами, и когда пойму, что рубеж допустимого пройден, вы пожалеете, что затеяли эту игру.

У меня дыхание перехватило. Медленно обернувшись к мужчине, я уставилась в пугающую черноту в глубине его дьявольских глаз.

Он стоял очень близко, уперев кулаки в стол по обе стороны от меня. Но его властная решимость не особенно впечатляла. Как океан перед цунами я готовилась набрать волну, чтобы утопить в негодовании всё вокруг.

Гневно процедила прямо ему в лицо:

— По-вашему, господин Борджес, я вожусь с фабрикой, распродаю своё имущество и бегаю по городу в поисках швей, чтобы устроить какую-то гадость?

Мужчина ухмыльнулся.

— Вы всё продумали. Но как бы близко вы ни подступили к Фьезоло, запомните, вам не удастся подмять его под своё влияние.

— Ну конечно, — усмехнулась я. — Как можно? Ведь это ваша прямая обязанность, сеньор Борджес. Так кто я такая, чтобы отбирать ваш хлеб?!

Я с силой ударила его по руке, чтобы выбраться из западни. Но наглец даже не поморщился. Наоборот, как будто придвинулся ещё ближе, сокращая расстояние. Настолько, что мне оставалось только взобраться на стол, чтобы спастись от этого урагана.

— Дерзкая девчонка, — проговорил он с жаром. — Вы легко кружите головы глупым мужчинам. Но ваша власть падёт. И куда быстрее, чем вы думаете.

Я не выдержала. Подавшись назад, подпрыгнула и, усевшись на стол, забралась на него с ногами. Вскоре я уже стояла посреди груды документов, готовая испепелить Борджеса в собственной ненависти.

— Сеньор Диего! — вскричала я. — Вы явились ко мне на фабрику, чтобы грубить и унижать?! Раз так, то я не хочу более иметь с вами дела! Выметайтесь вон!

Я даже палец перед собой выставила, указывая на дверь.

Борджес отступил. Как и прежде я не знала, чего ждать от этого человека. Но когда он стал медленно хлопать в ладоши, совсем растерялась.

— Браво, сеньора, — сказал пират, растягивая губы в улыбке. — С вами не бывает скучно. Теперь я понимаю, что эта крыса Хорхе Гарсия не просто так взял вас себе в помощницы.

Я бессильно топнула ногой, отчего листки с записями колыхнулись, а некоторые полетели на пол. Хорхе-то тут при чём? Неужели у них давняя вражда? Скрестив на груди руки, я гордо уставилась на мужчину сверху вниз.

— Насколько мне известно, — начала я, окончательно растеряв страх, — вы, сеньор, не побоюсь этих слов, вождь местного освободительного движения и символ справедливости. Так почему вы не видите элементарных вещей?

— О чём вы?

— О том, что общество, в которое вы послужили пропуском для сотен тысяч людей, всё ещё несовершенно. Женщины сидят без работы и умирают с голоду.

— Плевать. Пусть выходят замуж.

— Они бы и рады, да их не берут! Как вы не